Сегодня мама с папой притащили какого-то задохлика. Это они решили во двор охранника взять. Видите ли мы дома дрыхнем без задних лап и ничего не слышим. И на этого они возлагают свои надежды? Да я его одной лапой зашибу, какой он охранник! Но нас к нему не пускают, знают, что я не потерплю ещё одной собаки, пусть даже и во дворе. Назвали его Рекс. Только вот Рекс совсем не лает, сидит в своей будке, таращится на всех. Мама сказала, что он просто ещё не привык и маленький. Ну что же, посмотрим.

Что-то не нравятся маме мои швы. Вроде обрабатывает, как сказали, но рана не заживает. Уже пора нитки убирать, поэтому едем в больницу. Врач, осмотрев меня, сказала, что нитки сильно перетянуты и уже пошёл некроз тканей. Убирают мне нитки, но только вместе с кожей. Зашивать, говорят, второй раз нельзя. Мама спрашивает, как же я буду ходить с такой дыренью на боку? Получилась открытая рана сантиметров шесть в диаметре.  “Да затянется за пару дней!”Ну ладно, поверим в последний раз.

Выходим из кабинета, на полу возле двери лежит небольшая белая, лохматая собачка. Вся в крови, тяжело дышет. Спрашивают: “Что случилось, машина сбила?” ТАКОГО ответа не ожидал никто! Тётенька, которая принесла собачку, работает в санэпидемстанции. Так вот, как истинный русский человек, она притащила с работы домой пачку полиэтиленовых мешков от крысиной отравы (вот на кой они ей понадобились, а?). Бросила их на веранде, и собачка благополучно нализалась яда с этих мешков. И вот результат - кровотечение. Врач сказала, что противоядия нет и собаку придётся усыпить. Мы не стали дожидаться, что будет дальше, и, расстроенные, поехали домой. По дороге мама долго ругалась на нерадивых, а порой просто туповатых, хозяев, на больницы, в которые, как не приедешь, так расстроишься. И, в принципе, она была права.

А моя рана, естественно, за два дня не затянулась, на это ушло примерно две недели. И теперь у меня на боку такая аккуратная, ровненькая лысина. А мама вспомнила какую-то старую песенку и сказала, что это про меня - “Ёжик резиновый, шёл и насвистывал дырочкой в левом боку!” (Правда, у ёжика дырочка в правом, но это уже мелочи).

Приехали мы в больницу на перевязку. Только уложили меня на стол, начали промывать рану, забегают два дяденьки, говорят, что в машине у них собака в очень тяжёлом состоянии. Врач убегает с ними. Вносят на покрывале красивущего, огромного немца. Он в коме, на двигается, только глаза открыты. Врач спрашивает, что случилось. Оказывается, 5 дней назад этот мальчишка стянул со стола целого гуся и слопал. Гусь, соответсвенно, жирнючий. И вот, вместо того, чтобы сразу обратиться в клинику, хозяева решили полечить его сами. Уголь, марганцовочка. Но псу становилось всё хуже. И вот сегодня утром он впал в кому. Врач пытается поставить ему укол в вену, а лекарство практически не вводится - до того кровь густая. У собаки просто отказала печень, а за ней и сердце. Минут двадцать пытаются его реанимировать, но всё напрасно. Пёс умирает. Один дяденька плачет, говорит, что очень любил его, вырастил с маленького щенка. Собака прожила 7 лет. Могла прожить ещё столько же…

Опять зима, опять Новый год на носу, и опять у меня проблемы. Ещё летом мама у меня на боку нащупала какую-то шишечку, величиной с горошинку. Повезли к врачу. Сказали наблюдать, если будет расти - удалять. И вот она уже с грецкий орех. Едем в больницу записываться на операцию. Говорят надо делать под наркозом, по другому никак - я, якобы, крупная собака, не удержим. Но мама очень боится наркоза, говорит, что у меня год назад был сильный отёк лёгких. Но без наркоза делать отказываются. Мама приезжает домой и начинает обзванивать всех знакомых ветеринаров. В одной клинике соглашаются сделать операцию под местной анестезией.

Приехали в клинику, положили меня на стол. Мама с папой держат меня спереди, дяденька сзади, а тётя врач что-то в боку мне ковыряется. Мамочка и папочка наглаживают меня, говорят, какая я умница и красавица, целуют меня в носик. Красота!

Ну, вроде всё закончено, спускают меня на пол. И началось! Ля-ля-ля, бла-бла-бла! И как люди столько болтать могут? Стояла я, стояла. Ну нет, думаю, так дело не пойдёт! То, понимаешь, умница и красавица, всё внимание мне, а тут стоишь как пень и никто тебя не замечает! Хорошо! Поворачиваюсь, подхожу к столу и пытаюсь на него залезть. Может на столе меня снова заметят? Ага, засуетились? Будете знать, как оставлять бедную девочку без внимания!

А летом - летом мы ходим по ягоды. Не, не в лес! На участок. Мама с папой специально не стали убирать кусты, оставили для нас - смородину, красную и чёрную, и крыжовник. Вкуснотища! Самый вкусный, конечно, крыжовник. Как только отпадают цветочки, мы с Ярой начинаем помаленьку его пощипывать. Мама нас ругает - зелёный же ещё, дайте созреть. Но мы потихоньку его всё-равно подъедаем:). К моменту созревания остаются несколько ягодок и всё. Потом мы принимаемся за чёрную смородину, не такая вкусная, но зато сладкая. Её у нас не много, и она быстро заканчивается:(. Ну вот, пришло время для красной. Кислая, мелкая, зато её много и можно брать в пасть сразу несколько кисточек. Сожмёшь немного челюсти и тяяяяянешь.  Палочки остаются, а ягодки в рот катятся. Красота!

Опять пришла весна. Любимое время года. И далеко не потому, что становится теплее. Главное  - грязь и лужи! Весной они по особенному прекрасны. Земля разжижается и становится как растопленное масло. Идёшь и проваливаешься в эту жижу, пропуская её между пальцев. А когда вытаскиваешь лапу раздаётся такой прикольный чавкающий звук и на лапах остаются стильные носочки из грязи. А если бегать по ней! Комки и брызги летят во все стороны, заляпывая тебя и всё, что вокруг! И как Яра этого не понимает?! Это же так весело! Нет же, она старательно обходит каждую лужу, а если ненароком и наступит в грязь, встанет, как вкопанная, и стоит с несчастным видом: “Что же теперь делать?” Мама на нас ругаетсяяяя! На меня - за слишком активную прогулку, на Яру - за пассивную. В итоге больше, конечно, достаётся мне - ведь меня нужно ещё отмыть :).

Сегодня сделали повторные снимки - затемнение в лёгких ещё есть, но опасность уже миновала. Выписывают нам домашнее лечение. Всё, теперь мама дома сама мне будет делать уколы, ездить в больницу больше не надо. Как жаль! Так весело было кататься два раза в день на машине. Я себя чувствую совсем хорошо. Конечно мама мне не даёт ещё много беситься, боится, что я устану и мне станет хуже. Постоянно слушает моё дыхание, заглядывает мне в пасть и смотрит на язык - не синий ли? А потом с папой сидят решают, синий это цвет или нормальный. Идут заглядывают в пасть к Яре - не, всё нормально, не синий. Смешные такие.

Сегодня 1 января и шестой день болезни. Мне гораздо лучше. Сегодня ночью спала спокойно. По дороге в больницу купили торт. Для врачей. Всё-таки праздник, а они работают, спасают собачек и кошечек.

Приехали, я, как всегда, сама залезла на кушетку, лежу, лечусь. Тут на одеяле вносят девочку ротвейлера. Кладут прямо передо мной на кушетку. Она не шевелится. Вся попа у неё в крови. Врач говорит хозяйке, что у собаки закупорка кишечника костями, нужна срочная операция, которую собака не переживёт. Второй вариант - усыпление. Хозяйка плачет, держит девочку за лапку. Соглашается на усыпление. Но в этой клинике не усыпляют, надо везти в другую. В какой-то момент девочка вздрагивает, опадает, как тряпочка и из неё потоком льётся кровь. Всё это перед моим носом. Мне становится страшно. В нос бьёт запах крови и… смерти. Пытаюсь вскочить, убежать, спрятаться от этого кошмара. Мама меня держит, успокаивает. Целует меня, говорит, что я сильная, я справлюсь, что со мной такого не случится.

Наконец процедуры закончены, я слезаю с кушетки. Пока мама меня одевает, я смотрю в глаза этой девочки. Они уже стеклянные, хоть она ещё и дышит…

Вечером мама расспросила врачей про девочку. Ей всего 10 месяцев. Собака болела уже 9 дней! И только после того, как у неё наступила клиническая смерть, хозяйка обратилась в клинику. Если бы помощь была оказана вовремя, девчонку можно было бы спасти. Но она умерла. Умерла прямо здесь, в больнице, на столе.

Вот такой вот Новый год - кому-то праздник, а кому-то горе. Мама нам и так не давала кости, кроме огромных мослов, которые мы даже разгрызть не могли, а после этого случая мы с Ярой больше ни одной косточки не увидели.

Третий день болезни. Мама мне сшила тёплый комбинезон, чтоб я не мёрзла. На приёме в больнице похвасталась - за ночь у меня было парочка нормальных вздохов. Пока ехали, я даже пыталась смотреть в окно. Но всё-равно ещё рано, говорят, радоваться. В любой момент может наступить ухудшение. В больнице меня все любят - я сама залезаю на кушетку, лежу под капельницей, не дёргаюсь, на врачей не рычу. Хоть я и без намордника, меня никто не боится, все гладят и говорят, что я молодец. А я стараюсь. Я не хочу, чтобы мама опять плакала.